1000 пластинок » Виктор Гин |
Виктор Гин
Виктор Борисович Гин (Гинзбургский) родился 17 января 1939 года в Белоруссии. Его родители были учителя: мать — немецкого языка, отец — математики.
После окончания школы поступил в Ленинградский финансово-экономический институт, по окончанию которого работал в НИИ Ленгипроводхоза, а затем поступил на вечернее отделение филфака Ленинградского университета, окончив который преподавал русский язык и литературу в вечерней школе. Печатался в различных ленинградских изданиях.
Первая песня «Поговори со мною, мама» написана в соавторстве Владимиром Мигулей. После успеха этой работы Гин успешно сотрудничал со многими популярными композиторами того времени (Бинкин, Гаврилин, Галицкий, Дмитриев, Добрынин, Дога, Дубравин, Иванов, Лученок, Малежик, Мовсесян, Морозов, Плешак, Ривчун, Томин, Экимян). С октября 1990 г. он с женой Эллой (по профессии микробиолог) и двумя дочерьми Милой и Инной живёт в израильском городе Кфар-Саба, где работает главным редактором русскоязычной газеты «Наша Кфар-Саба», публикует сборники своих стихов.С большим успехом проходят выступления Виктора Гина в Израиле и странах Европы.
ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА
Родился я в г. Гомеле, в Белоруссии, в семье учителей: мать преподавала немецкий, отец – математику. В 1939г. отца послали в г. Белосток директором школы, и оттуда он 21 июня 1941г. уехал в Ленинград на совещание. На следующий день, как известно, началась война. Вскоре дошли слухи, что отец погиб в поезде, который разбомбили по дороге, и мама со мной и с братом (мне было два года, брату четыре) стала пробиваться к родным в Гомель. Это «пробивание» затянулось на полгода и, когда мы появились в Гомеле, там уже переписали всех евреев. Мама моя бежала с нами на вокзал и, пользуясь хорошим немецким, уговорила коменданта товарного состава с лошадьми взять нас в поезд. Таким образом, мы удрали от верной смерти (всех моих родных, оставшихся в городе, расстреляли). Но мы попали в оккупированный фашистами Орёл, и, скрываясь от гестапо, прожили там три года. То есть, мы – выходцы с «того света».
Когда Орёл был освобождён, мы вернулись в Гомель, где нас разыскал отец, работавший после контузии в Оренбурге. И мы, счастливо воссоединившись, переехали в Ленинград, где и прошла вся моя сознательная жизнь. Там я закончил школу, Финансово-экономический институт, Филфак Университета и работал инженером-экономистом, совмещая эту деятельность с преподаванием литературы в одном из Вузов города.
Стихи я начал писать ещё в школьные годы, но профессионально окреп к 60-м годам. Стихи печатались в журналах «Юность», «Нева», «Смена», в коллективных сборниках, в «Дне поэзии». Подумывал о первой книжке. Но в 1968г. посадили за стихи в психиатрическую больницу КГБ моего близкого друга поэта Николая Данилова, и мы, 12 его друзей, прошли по его процессу через Большой Дом. Я, очевидно, попал в «чёрный список», т.к. был выкинут из всех изданий. А мне в те годы много писалось, но некуда было девать результаты творческого труда. И стал я потихоньку ходить на песенную секцию Союза композиторов (благо, у меня хороший музыкальный слух) и писать с молодыми авторами первые песни. Однажды на этой секции я познакомился со студентом второго курса Консерватории. Звали его Владимир Мигуля (сегодня его, к сожалению, уже нет в живых). Володя предложил мне написать стихи на музыку, которая у него уже была. Так появилась песня, впоследствии спетая молодой певицей Валентиной Толкуновой и ставшая очень популярной,— «Поговори со мною, мама»
Эта песня открыла мне путь к сотрудничеству со многими ведущими композиторами страны. Так, например, я стал работать с известным молодым талантливым композитором Александром Морозовым, с которым написал не менее сотни песен, в т.ч. «Зорька алая», «Наливное яблочко» (пела Анна Герман), «Большой привет с Большого БАМа» (пластинку с таким названием записал Эдуард Хиль). С этой песней связана история получения мной квартиры в Ленинграде (до этого 28 лет мы большой семьёй жили в одной комнате в коммуналке), но об этом и о моём отношении к БАМу и гражданским песням я подробно рассказываю на своих авторских концертах. Скажу только, что гражданская песня – жанр достаточно тяжёлый и не следует путать его с конъюнктурой. Воспевать красоту страны, его непостыдную историю – это одно, а воспевать вождей, партии – это другое. Мои гражданские песни исполнялись хорошими артистами и ансамблями, в т.ч. ансамблем Советской Армии им. Александрова. Помню, песня «Родная страна» попала на заключительный концерт для делегатов какого-то очередного съезда партии. Вдруг на репетиции концерта режиссёр заметил, что придётся объявлять: музыка Мовсесяна, стихи Гина, поёт Кобзон. Он был в ужасе и судорожно искал выход из положения. В конце концов он поставил на сцену группу балета, объявил, что исполняется вокально-хореографическая композиция, поёт Иосиф Кобзон. Чего скрывать, приходилось сталкиваться с антисемитизмом повседневно, но грех жаловаться: более чем на 80 пластинках у меня вышли 250 песен, я был в обойме ведущих поэтов-песенников страны.
В конце 80-х годов активно стала действовать пресловутая «Память». В школе, где училась моя младшая дочь, учитель истории читал «манифест» этой организации на уроках и призывал не дружить с моей дочерью, за которой стоит «мощная сионистская банда». В 90-м году мы с женой поняли, что возрождается фашизм, и надо спасать детей. Так мы уехали в Израиль.
Мы здесь уже 17 лет. Эмиграция далась нелегко: приходилось заниматься любой «чёрной» работой, сторожить. Но со временем всё утряслось. Я редактировал русско-язычную муниципальную газету в г. Кфар-Саба, жена работала по специальности бактериологом, дочки закончили Иерусалимский университет и вполне самостоятельны. Сейчас постоянно живём в Иерусалиме. Ностальгируем ли? А как же! Ностальгия – это память о хорошем, а его было много. Как я написал в одном из своих стихотворений, «я бежал не от России, я бежал от мракобесья». Ну и, конечно, нередко думаю, что мог бы написать ещё много песен. Правда, честно говоря, на российской эстраде «поют и танцуют деньги» (по выражению одного из московских журналистов). Не хочется ни с кем работать. Но этот «нэповский» период пройдёт, люди пресытятся пошлостью и захотят свежести. Я в Израиле выпустил книгу стихов «Звёзды в траве» и недавно книгу стихов-песен «Подари на память песню», представляющую интерес для композиторов и исполнителей, в первую очередь. Ещё о себе для справки. Занимался драматургией. На сценах многих театров России шёл и идёт мой детский мюзикл «Брысь, или истории кота Филофея», артисты Мариинского театра пели в опере по моему либретто – «Амок», в портфеле ещё несколько пьес и либретто, ждущих своей очереди. Я – член Комитета литераторов России и Союза писателей Израиля. Постоянно выступаю с авторскими концертами в Израиле и других странах: Германии, Англии, России, в Америке. В моём новом багаже –кассеты и диски песен, написанных в Израиле. Я прожил интересную жизнь: встречался с Булатом Окуджавой и Сергеем Образцовым, Всеволодом Рождественским и Михаилом Александровичем, Семёном Кирсановым и Ярославом Смеляковым, дружил с бардами Клячкиным, Кукиным, Дольским, Городницким, хорошо был знаком со Жванецким и Ал-ром Ивановым. Песни мои пели практически все ведущие мастера русской эстрады. Что говорить, я – человек счастливый.
Виктор Борисович Гин (Гинзбургский) родился 17 января 1939 года в Белоруссии. Его родители были учителя: мать — немецкого языка, отец — математики.
После окончания школы поступил в Ленинградский финансово-экономический институт, по окончанию которого работал в НИИ Ленгипроводхоза, а затем поступил на вечернее отделение филфака Ленинградского университета, окончив который преподавал русский язык и литературу в вечерней школе. Печатался в различных ленинградских изданиях.
Первая песня «Поговори со мною, мама» написана в соавторстве Владимиром Мигулей. После успеха этой работы Гин успешно сотрудничал со многими популярными композиторами того времени (Бинкин, Гаврилин, Галицкий, Дмитриев, Добрынин, Дога, Дубравин, Иванов, Лученок, Малежик, Мовсесян, Морозов, Плешак, Ривчун, Томин, Экимян). С октября 1990 г. он с женой Эллой (по профессии микробиолог) и двумя дочерьми Милой и Инной живёт в израильском городе Кфар-Саба, где работает главным редактором русскоязычной газеты «Наша Кфар-Саба», публикует сборники своих стихов.С большим успехом проходят выступления Виктора Гина в Израиле и странах Европы.
ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА
Родился я в г. Гомеле, в Белоруссии, в семье учителей: мать преподавала немецкий, отец – математику. В 1939г. отца послали в г. Белосток директором школы, и оттуда он 21 июня 1941г. уехал в Ленинград на совещание. На следующий день, как известно, началась война. Вскоре дошли слухи, что отец погиб в поезде, который разбомбили по дороге, и мама со мной и с братом (мне было два года, брату четыре) стала пробиваться к родным в Гомель. Это «пробивание» затянулось на полгода и, когда мы появились в Гомеле, там уже переписали всех евреев. Мама моя бежала с нами на вокзал и, пользуясь хорошим немецким, уговорила коменданта товарного состава с лошадьми взять нас в поезд. Таким образом, мы удрали от верной смерти (всех моих родных, оставшихся в городе, расстреляли). Но мы попали в оккупированный фашистами Орёл, и, скрываясь от гестапо, прожили там три года. То есть, мы – выходцы с «того света».
Когда Орёл был освобождён, мы вернулись в Гомель, где нас разыскал отец, работавший после контузии в Оренбурге. И мы, счастливо воссоединившись, переехали в Ленинград, где и прошла вся моя сознательная жизнь. Там я закончил школу, Финансово-экономический институт, Филфак Университета и работал инженером-экономистом, совмещая эту деятельность с преподаванием литературы в одном из Вузов города.
Стихи я начал писать ещё в школьные годы, но профессионально окреп к 60-м годам. Стихи печатались в журналах «Юность», «Нева», «Смена», в коллективных сборниках, в «Дне поэзии». Подумывал о первой книжке. Но в 1968г. посадили за стихи в психиатрическую больницу КГБ моего близкого друга поэта Николая Данилова, и мы, 12 его друзей, прошли по его процессу через Большой Дом. Я, очевидно, попал в «чёрный список», т.к. был выкинут из всех изданий. А мне в те годы много писалось, но некуда было девать результаты творческого труда. И стал я потихоньку ходить на песенную секцию Союза композиторов (благо, у меня хороший музыкальный слух) и писать с молодыми авторами первые песни. Однажды на этой секции я познакомился со студентом второго курса Консерватории. Звали его Владимир Мигуля (сегодня его, к сожалению, уже нет в живых). Володя предложил мне написать стихи на музыку, которая у него уже была. Так появилась песня, впоследствии спетая молодой певицей Валентиной Толкуновой и ставшая очень популярной,— «Поговори со мною, мама»
Эта песня открыла мне путь к сотрудничеству со многими ведущими композиторами страны. Так, например, я стал работать с известным молодым талантливым композитором Александром Морозовым, с которым написал не менее сотни песен, в т.ч. «Зорька алая», «Наливное яблочко» (пела Анна Герман), «Большой привет с Большого БАМа» (пластинку с таким названием записал Эдуард Хиль). С этой песней связана история получения мной квартиры в Ленинграде (до этого 28 лет мы большой семьёй жили в одной комнате в коммуналке), но об этом и о моём отношении к БАМу и гражданским песням я подробно рассказываю на своих авторских концертах. Скажу только, что гражданская песня – жанр достаточно тяжёлый и не следует путать его с конъюнктурой. Воспевать красоту страны, его непостыдную историю – это одно, а воспевать вождей, партии – это другое. Мои гражданские песни исполнялись хорошими артистами и ансамблями, в т.ч. ансамблем Советской Армии им. Александрова. Помню, песня «Родная страна» попала на заключительный концерт для делегатов какого-то очередного съезда партии. Вдруг на репетиции концерта режиссёр заметил, что придётся объявлять: музыка Мовсесяна, стихи Гина, поёт Кобзон. Он был в ужасе и судорожно искал выход из положения. В конце концов он поставил на сцену группу балета, объявил, что исполняется вокально-хореографическая композиция, поёт Иосиф Кобзон. Чего скрывать, приходилось сталкиваться с антисемитизмом повседневно, но грех жаловаться: более чем на 80 пластинках у меня вышли 250 песен, я был в обойме ведущих поэтов-песенников страны.
В конце 80-х годов активно стала действовать пресловутая «Память». В школе, где училась моя младшая дочь, учитель истории читал «манифест» этой организации на уроках и призывал не дружить с моей дочерью, за которой стоит «мощная сионистская банда». В 90-м году мы с женой поняли, что возрождается фашизм, и надо спасать детей. Так мы уехали в Израиль.
Мы здесь уже 17 лет. Эмиграция далась нелегко: приходилось заниматься любой «чёрной» работой, сторожить. Но со временем всё утряслось. Я редактировал русско-язычную муниципальную газету в г. Кфар-Саба, жена работала по специальности бактериологом, дочки закончили Иерусалимский университет и вполне самостоятельны. Сейчас постоянно живём в Иерусалиме. Ностальгируем ли? А как же! Ностальгия – это память о хорошем, а его было много. Как я написал в одном из своих стихотворений, «я бежал не от России, я бежал от мракобесья». Ну и, конечно, нередко думаю, что мог бы написать ещё много песен. Правда, честно говоря, на российской эстраде «поют и танцуют деньги» (по выражению одного из московских журналистов). Не хочется ни с кем работать. Но этот «нэповский» период пройдёт, люди пресытятся пошлостью и захотят свежести. Я в Израиле выпустил книгу стихов «Звёзды в траве» и недавно книгу стихов-песен «Подари на память песню», представляющую интерес для композиторов и исполнителей, в первую очередь. Ещё о себе для справки. Занимался драматургией. На сценах многих театров России шёл и идёт мой детский мюзикл «Брысь, или истории кота Филофея», артисты Мариинского театра пели в опере по моему либретто – «Амок», в портфеле ещё несколько пьес и либретто, ждущих своей очереди. Я – член Комитета литераторов России и Союза писателей Израиля. Постоянно выступаю с авторскими концертами в Израиле и других странах: Германии, Англии, России, в Америке. В моём новом багаже –кассеты и диски песен, написанных в Израиле. Я прожил интересную жизнь: встречался с Булатом Окуджавой и Сергеем Образцовым, Всеволодом Рождественским и Михаилом Александровичем, Семёном Кирсановым и Ярославом Смеляковым, дружил с бардами Клячкиным, Кукиным, Дольским, Городницким, хорошо был знаком со Жванецким и Ал-ром Ивановым. Песни мои пели практически все ведущие мастера русской эстрады. Что говорить, я – человек счастливый.
Статью опубликовал an66drew
Виктор Гин
Участие в группах:
Участие в группах:
|
|
Виктор Гин
Люблю (Людмила Сенчина, альбом «Поет Людмила Сенчина»)
Люблю (Людмила Сенчина, альбом «Поет Людмила Сенчина»)
